10.04.2026

Перевёл для Рускатолик.рф интересную статью о процессе канонизации Дороти Дэй (https://ruscatholic.org/process-doroti-dei/)

Автор статьи, очевидно придерживаясь более право-консервативных взглядов, не особо скрывает раздражение, говоря о взгляде Дэй на войну и государство. Особенное отвращение у него вызывает радикальный пацифизм американской анархистки. Я же хочу больше поговорить о вопросе отношения к государству.

Должен признать, что с каждым годом я сам всё более склоняюсь ко взглядам на государство, более близким ко взглядам Дэй и других анархистов, будь то левых или правых (если в анархизме вообще уместно такое деление). В то время как платоновско-августиновский взгляд на светское государство, усвоенный Церковью, всё более кажется некоей идеальной фантазией.

Да, разумеется, все плюсы отлаженной государственный системы для отдельно взятого человека, очевидны, как кажется, любому. Однако, всё больше приходится наблюдать, что государства оборачиваются своей полной противоположностью — вместо принципа субсидиарности, когда основные вопросы решаются на как можно более низком уровне и, как следствие, благо множества есть сумма блага отдельных людей, на деле мы видим, что декларируемое благо множества ("интересы государства", "защита суверенитета страны" и т.д.) не просто достигается за счёт, но и напрямую противоречит интересам отдельных людей или групп (например, регионов), в этом государстве живущих). Подлинная субсидиарность, как кажется, возможна лишь на очень локальном уровне, на уровне тех самых греческих полисов (но и там, в тени прекрасной античной демократии, которой мы так восхищаемся, жили тысячи рабов, не имеющих вообще никаких прав) или небольших малонаселённых стран вроде Исландии.

Это на интуитивном уровне ощущается многими людьми, когда о войнах, международной возне и прочем подобном с презрением говорят: "Это всё политика". Человека, знакомого с классическим взглядом на политику такое заявление скорее раздражает, т.к. политика рассматривалась античными авторами как одно из самых достойных человека занятий. Однако здесь мне видится путаница в терминологии и нежелание (или неспособность) сделать следующий логический шаг: проблема не в "политике", а в природе безличного современного (и не только) государства. Однако, "простой человек" (терпеть не могу это выражение, но его альтернатива - "обыватель" - ещё хуже) не дерзнёт говорить, что именно его государство, страна, сама идея такой формы человеческой организации — именно они являются проблемой. Гораздо проще повесить вину на "политиков". При этом, ничто не мешает тому же человеку тосковать о сильном государстве, периодически выдавая совершенно дьявольские сентенции вроде "А зато нас боялись!"

Вкратце изложу то, что мне видится причиной (или одной из причин) этой проблемы.
Придерживаясь библейского взгляда на человека и человеческое сообщество, я лично считаю подлинно реальными сущностями лишь три вещи: отдельного человека; семью; народ, сформированный заветом с Богом. Изначальной и единственной формой человеческого существования были мужчина и женщина, сотворённые Богом, отсюда — человек и семья. После грехопадения, Бог последовательно заключает заветы, кульминацией которых в древнее время стал народ израильский (изначально разноплемённое собрание, соединённое лишь верностью Единому Богу), а с пришествием Христа — Церковь, как продолжение и возведение в степень того же самого Завета с Богом. Все остальные народы, сформированные по этническому, территориальному или юридическому признаку (верность царю, императору и т.д.) рассматриваются в Библии как языческие и не имеющие никакой ценности сами по себе. У Библейских авторов нет никакого пиетета перед кровью, почвой и крепкой государственностью.

Итак, отдельный человек, семья и Церковь (вопрос о современном иудейском народе оставим в стороне как сверхсложный) — есть сущности реальные. Объединение по принципу крови, почвы, национальных интересов и т.д. - есть лишь нечто номинальное, то есть фиктивное. И вот мы и подошли к корню проблемы и к тому, что можно было бы назвать "христианскими основаниями анархизма": в государстве благо сущностей реальных приносится в жертву благу чего-то номинального.

Но сделаем ещё один шаг. Слово "номинальное", по сути своей, есть лишь красивый аналог слова "несуществующее" или "существующее лишь в названии". Но несуществующее не может иметь никаких интересов, у несуществующего нет и не может быть никакого блага. Поэтому конструкции вроде "национальные интересы", "государственный суверинитет" — это пустота, это фикция, это слова для того, чего на самом деле нет. Поэтому, когда благо (жизнь, свобода, права ит.д.) сущности реальной приносится в жертву номинального — мы имеем дело с настоящим духовным извращением, язычеством или даже откровенным сатанизмом.

Конечно, всегда можно спуститься на землю, как делали левые мыслители, и сказать, что на самом деле за "благо государства" выдаётся благо нескольких конкретных людей, пресловутых "власть имущих". Возможно и так, такая идея гораздо более большинству людей, однако она не устраняет корня проблемы и продолжает кормить человека надеждой на каких-то бескорыстных правителей, заботящихся о народе, о власти рабочих и т.д. Неспроста моральные чудовища вроде Сталина или Мао нарочито показывали свой "простой" образ жизни, чтобы создать впечатление кормчего, радеющего о народе, а не о себе. И в наши дни недостатка в таких "отцах нации" не наблюдается.

Возвращаясь к классической мысли, вспомним, что Платон, Аристотель, Августин и прочие мечтали о царе-философе или о царстве философов, где у руля стоят те, кто прежде всего возлюбили мудрость и потому все решения принимают исходя из этого, а следовательно, подлинное благо такого общества не только не вступает в противоречие с благом людей, это общество составляющих, но даже помогает ему расцвести и прийти к своей полноте.

Что ж, в истории мирских государств есть примеры правителей, приблизишихся к такому идеалу. Возьмём самый мзвестный: император Марк Аврелий. Император-философ, автор замечательных (без шуток) размышлений — кумир совремнных стоиков. И что же? При Марке Аврелии казнили христиан. Казнили за то, что они отказывались принести жертвы языческим богам. 

Вот отрывок из процесса над Св. Иустином Мучеником (которого также называют Иустином Философом). Процесс вёл Квинт Рустик — сам философ и наставник императора Аврелия:
«Рустик произнёс приговор, сказав: "Пусть те, кто отказался принести жертву богам и подчиниться указу императора будут подвергнуты бичеванию, а после будут преданы смертной казни согласно предписаниям закона"». Будучи философами-стоиками, ни Рустик ни Аврелий сами не верили в античных богов... Такова природа светского государства — даже философы у власти неспособны ей противиться и готовы принести в жертву этому идолу жизни людей.

Однако, как христиане, мы знаем, что есть истинная философия, истинная любовь к мудрости. Мудрость воплотившаяся есть Иисус Христос. Поэтому, подлинным государством философов может быть лишь то государство, где правители оставили всё и последовали за Христом, то есть государство священников — Католическая Церковь, новый Израиль, объединённый Новым Заветом с Богом. Поэтому, если параграфы Катехизиса, говорящие о государстве, к чему-то и относятся, то это к самой Церкви.

Здесь же добавлю следующее измерение. Человек предназначен к жизни вечной. Также вечна и Церковь. Народ, страна, государство, империя и прочее — не вечны. Видите ещё одну проблему когда первые служат или жертвуют своими интересами ради второго? Вечное не может служить временному, интересы вечного не могут приноситься в жертву временному. Вообще, всерьёз рассуждать о преходящих как рябь на воде этнических и государственных образованиях, поддерживать их возню, мне лично кажется ниже человеческого достоинства. В лучшем случае, на уровне выбора спортивной команды. Разве что спортивные команды не начинают войны, не сажают в тюрьмы и не лишают прав.

Я искренне надеюсь, что каждый католик (и вообще христианин, если уж на то пошло), осознает, что он в первую очередь именно католик, член Церкви, помазанный Богом царственный священник. А любая этническая, государственная, языковая, культурная, политическая и прочая принадлежность на этом фоне звучит как игра в песочнице и вообще не должна определять нашу жизнь.